October 27th, 2003

на сеновале)))

Посвящается свече, которая делает пальцы - прзрачными. Красной и круглобокой. Свече, которой akve под финал вырвал сердце...

Просидим так до рассвета...
Свечка, тающая внутрь
разноцветит ярким светом
наших рюмок глубину,
где вино и клюква-водка.
В тишине кровавым цветом
льётся ночь - часов походка.
Воском истекало время
круглым боком парафинным...
Мне легко такое бремя!
От звезды и до звезды
здесь любидо зов простынный.
В венах всё стучат лады-
ритмы псевдо-роко-фолка,
ты уставший, ты молчишь.
И в размеренности этой
просидим так до рассвета...
Ты не спишь...

Тебе...

Тебе - не сердечной болью,
не липкой испариной жара,
не инквизиций угольями,
и не погони угаром
приснюсь...
Приснюсь перед самым рассветом
анисовым водочным духом,
фонарною блеклостью света
и мягкой прохладой пуха.
Решусь,
решусь уйти, не тревожа,
и не оставлю случайно
ни на трюмо серёжки,
ни капли воды в ванной,
уйду...
Уйду, чтоб уехать надолго,
сменить телефонный номер,
вынуть из сердца иголки,
забыть всех на свете, кроме
тебя...

написано по пути на сеновал, на огрызке, сколько влезло - столько и есть

...а лес не сбросил листьев шаль -
стоит, запаянный в хрусталь,
красиво, но печально это.
И птиц не улетевших жаль,
и яблок, что висят на ветках,
цветы замёрзли... Только где-то
уже коньков куётся сталь,
чтобы доставить радость детям,
чтоб щёки зарумянить цветом
садящегося солнца. Вдаль
кленовый лист несётся ветром,
снегов готовится вуаль,
чтоб землю уберечь до лета...

Ф. де Ларошфуко

Верность, которую удаётся сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.
Перестав любить, мы радуемся, когда нам изменяют, тем самым освобождая нас от необходимости хранить верность.
Большинство женщин сдаётся не потому, что сильна их страсть, а потому, что велика их слабость. Вот почему обычно имеют такой успех предприимчивые мужчины, хотя они отнюдь не самые привлекательные.
Какой жалости достойна женщина, истинно любящая и при том добродетельная!
Куда несчастнее тот, кому никто не нравится, чем тот, кто не нравится никому.